Умные мысли. Главное, очень современные.

Выступая пред общим собранием Медицинского общества города Портмунда
(Англия), доктор Рональд Гибсон начал свой доклад четырьмя цитатами.

Цитата первая.
”Наша молодежь любит роскошь, она дурно воспитана, она насмехается над
начальством и нисколько не уважает стариков. Наши нынешние дети стали
тиранами; они не встают, когда в комнату входит пожилой человек, перечат
своим родителям. Попросту говоря, они очень плохие.”

Цитата вторая.
”Я утратил всякие надежды относительно будущего нашей страны, если
сегодняшняя молодежь завтра возьмет в свои руки бразды правления, ибо
эта молодежь невыносима, невыдержанна, просто ужасна.”

Цитата третья.
”Наш мир достиг критической стадии. Дети больше не слушаются своих
родителей. Видимо, конец мира уже не очень далек.”



Цитата четвертая.
”Эта молодежь растленна до глубины души. Молодые люди злокозненны и
нерадивы. Никогда они не будут походить на молодежь былых времен. Младое
поколение сегодняшнего дня не сумеет сохранить нашу культуру.”

После того, как часть аудитории разразилась аплодисментами, доктор
Гибсон открыл имена авторов цитат. Первая заимствована у Сократа
(470-399 гг до н. э.); вторая - у Гесиода (ок. 720 г. до н. э.); третье
изречение принадлежит одному египетскому жрецу, жившему за 2000 лет до
н. э. ; четвертая обнаружена совсем недавно на глиняном горшке,
найденном среди развалин Вавилона. Возраст этого горшка - свыше 3000 лет.

Моим постоянным читателям

Меж нами сотни миль и километров,
Границы, часовые пояса.
Ты подставляешь грудь другому ветру,
А я другие слышу голоса.
Не те деревья трогаешь руками,
Не ту траву примял твой лёгкий след,
И не под теми грезишь облаками,
С которыми я шлю тебе привет.
Мы раньше ни за что бы не узнали
Друг друга. И секрета в этом нет.
Да что «узнали»! Встретились едва ли б,
Не появись дружище Интернет.

Афоризмы от Фаины Раневской

Встреча ОДНОКЛАССНИКОВ

Седые ели... Седые пили...
И вспоминали, какими были.
На лбах морщины... В глазах склероз.
И будоражит немой вопрос:
"Что с нами стало за эти годы?
И кто все эти вокруг уроды?
Седые тётки - подруги детства!
А дед напротив - пацан соседский!
Да, жизнь не пИкник, а кАкник полный!
Страшней цунами всей жизни волны...
Завяли наши красотки-розы...
За что ж такие метаморфозы?
Когда доели и всё допили,
То во всю глотку протяжно выли.
И каждый думал: " ВЕЛИКИЙ БOЖЕ!
Ужель и Я же с такой же рожей??"

 Я обратила внимание , что  в социальных сетях участники выставляют свои старые фотографии, на которых они ещё молодые.

Вот и решила  изобразить, как  происходит  их встреча сейчас

Ссылку  на  этот клип  прислала мне  моя  Наденька.

Михаил Жванецкий объяснил мне, почему я не смотрю ТВ.

Исчезновение
Михаил Жванецкий

К тому, что в нашей стране исчезают отдельные люди, мы уже привыкли.
Но у нас внезапно исчезло целое поколение.
Мы делаем вид, что ничего не случилось.
Пропадают женщины.
Пропадают женщины после пятидесяти.
Они исчезли с экранов, они не ходят в кино, они не появляются в театрах.
Они не ездят за границу. Они не плавают в море.
Где они?
Их держат в больницах, в продовольственных лавках и на базарах и в квартирах.
Они беззащитны.
Они не выходят из дому.
Они исчезли.
Они не нужны. Как инвалиды.
Целое поколение ушло из жизни, и никто не спрашивает, где оно.
Мы кричим: "Дети наше будущее"!
Нет. Не дети. Они наше будущее. Вот что с нами произойдет.
Всю карьеру, всю рекламу мы строим на юных женских телах и на этом мы потеряли миллионы светлых седых голов.
Почему?!
Как девицам не страшно? Это же их будущее прячется от глаз прохожих.
Много выпало на долю этих женщин.
Дикие очереди, безграмотные аборты, тесные сапоги, прожженные рукавицы. И сейчас их снова затолкали глянцевые попки, фарфоровые ляжки, цветные стеклянные глаза.
Юное тело крупным шепотом: "Неужели я этого недостойна?"
Ты-то достойна. Мы этого недостойны.
Мы достойны лучшего.
Мир мечты заполнили одноразовые женщины, которых меняют, как шприцы. Поддутые груди, накачанные губы, фабричные глаза. Все это тривиально-виртуальное половое возбуждение, от которого рождается только визит к врачу.
Вы представляете стихи об этой любви?
Мы изгнали тех, кто дает стиль, моду, вкус к красоте, изящной словесности, кто делает политиков, кто сохраняет жизнь мужей.
На них кричат в больницах: "Вы кто врач?" "Я не врач, говорит она тихо. Но я борюсь за жизнь своего мужа, больше некому в этой стране".
Они эти женщины сохраняют для нас наших гениев.
Потеряем их уйдут и их мужья, люди конкретного результата.
Останутся трескучие и бессмысленные политики и несколько олигархов, личная жизнь которых уже никого не интересует.
Они ее вручают в совершенно чужие руки. Вопрос только в том, станет ли иностранная медсестра за большие деньги временно любящей женой.
Конечно, в редкий и короткий период телевизионного полового возбуждения мы прощаем все очаровательным ягодицам, даже их головки, их песенки, их всяческие бедрышки, их гордость: "Мой муж тоже модель..."
Они правильно, они верно торопятся.
В тридцать лет останутся только ноги, в сорок глаза, в сорок пять уплывет талия, в пятьдесят всплывут отдельные авторши отдельных женских детективов, в пятьдесят пять борцы за присутствие женщин в политике, а в шестьдесят исчезнут все.
Хотя именно эти исчезнувшие женщины создают королей и полководцев.
Они второй ряд в политике.
А второй ряд в политике главный.
Они оценивают юмор, живопись, архитектуру и все сокровища мира, а значит, и оплачивают их через своих мужей.
Я этим летом на одном благотворительном концерте увидел их. Я увидел исчезнувшее в России племя, племя пожилых дам стройных, красивых, в легких шубках и тонких туфлях и их мужчин, чуть постарше.
Это была толпа 60, 65, 70, 80, 85-летних.
Они хохотали и аплодировали, они танцевали и играли в карты.
Они заполняли огромный зал с раздвижной крышей.
Это были не олигархи, не министры, не короли.
Это были женщины, лица которых составляют герб Франции.
Определить талант очень просто - вы смотрите, какая женщина возле него. Возле Пушкина, возле Высоцкого, возле Есенина. Потом вспоминаете, какая женщина была возле Брежнева, возле Хрущева, возле Сталина. Не было их у них! Всё было у них, а этих людей у них не было! Вот я и говорю: ты сам такой, какая женщина возле тебя!
а) Из президентов надо выбирать весёлых.
Из весёлых - умных.
Из умных - твёрдых.
Из твёрдых - порядочных.


б) Из писателей надо выбирать весёлых.
Из весёлых - талантливых.
Из талантливых - умных.
Из умных -кратких.


в) Из друзей надо выбирать весёлых.
Из весёлых - верных.
Из верных - умных.
Из умных - честных.
И долгоживущих.


г) Из жён надо выбирать весёлых.
Из весёлых - умных.
Из умных - нежных.
Из нежных - верных.
И терпеливых.
И терпеливых!

Наши любимые внуки

Дима

Оля

опять Оля

Машенька

Мой любимый романс

acest cintec este si a fost cel mai iubit cintec din tinerete am lacrimi in ochii de amintiri

Эта песня  была и остаётся моей любимой песней моей молодости, даже  детства.
Потому что  песню  пела  моя мама.
Я и сейчас слушаю этот романс со слезами на глазах от нахлынувших воспоминаний.
Романс  так и называется; СКАЖИ, ЧТО ТЫ НЕ ЗАБЫЛА МЕНЯ...

Бойцы разговорного жанра (статья из журнала "Огонёк")

Бойцы разговорного жанра

Журнал «Огонёк» № 4 (5163) от 31.01.2011

Израильские власти считают аэропорт Бен-Гурион под Тель-Авивом самым безопасным в мире. При этом главный рубеж безопасности -- совсем не сканеры и не металлоискатели


Израиль — родина терактов в аэропортах — своим примером доказывает, что справиться с этой проблемой по силам не спецслужбам, а обществу


Владимир Бейдер, Иерусалим

После взрыва в Домодедово российским правоохранительным органам стали активно колоть глаза Израилем: почему, мол, у них могут предотвращать теракты в аэропортах, а у нас — нет?


Такие упреки и сравнения, выражаясь израильской лексикой, "нелегитимны": Россия — не Израиль, и все тут. Но и неизбежны: с постоянной угрозой терактов в странах не исламского мира, кроме Израиля, сталкиваются только в России. Однако у народа Израиля (именно народа, а не только спецслужб) дольше опыт и глубже выводы. Я жил в Иерусалиме, когда взрывы самоубийц происходили каждый день. Каждый! Такое не может не отразиться на национальном и даже на индивидуальном самосознании. Отсюда — особый, если опять же воспользоваться израильской терминологией, "менталитет" и "мотивация".


Где надо распоясываться
С таким багажом в подсознанке израильтян многое удивляет в России. Я, например, никак не могу привыкнуть к двум вещам: почему в Москве меня не заставляют открыть сумку при входе в универмаг (даже, бывает, застываю в дверях в ожидании шмона) и почему заставляют каждый раз разуваться и распоясываться при досмотре в аэропорту.


Ведь если есть подозрение, что любой из пассажиров может попытаться пронести взрывчатку в каблуке или в стельке, почему нет опасений, что кто-то из покупателей захочет пронести бомбу в сумке (что гораздо удобнее) в универмаг, где народу не меньше? Где логика? Чем авиапассажир, которого идентифицировать можно по паспорту, подозрительнее безымянного покупателя, о котором неизвестно ничего?


В Израиле — наоборот. При входе в универмаг (а не при выходе из него) и в любое помещение с большим потоком посетителей охранник сумки проверяет у всех и проводит по телу ручным металлоискателем, если нет стационарной рамки. А вот в аэропорту нет — босиком под рамку гонят в обязательном порядке, по моему опыту, только в России и США.


В том же Домодедово собраны едва ли не все известные миру способы досмотра, все формы причинения неудобства пассажирам ради их же, козлов, спасения. Для сравнения напомню: когда рентгеновские установки личного досмотра (так называемые сканеры) задумали установить в Бен-Гурионе, шум поднялся аж до кнессета и не утихал месяцами. Ультра-ортодоксы грозили бойкотом "Эль-Аля", а это большие деньги. Правозащитники устраивали демонстрации. Как, любой нас увидит голыми? Администрация аэропорта клялась, что женщин будут досматривать исключительно женщины, мужчин — мужчины, как на хасидской свадьбе, снимки будут тут же стираться. Да? А вдруг — случайно, за деньги или какой-нибудь WikiLeaks подглядит?..


Теперь этот сканер стоит на пункте таможенного контроля в зоне прибытия. Ни разу не видел, чтобы кого-то там проверяли. Словом, если по внешним признакам, то Домодедово выглядит аэропортом с самыми строгими мерами безопасности, а Бен-Гурион — с самыми никакими.


Откуда что пошло
4 октября 2001-го над Черным морем, в районе Керчи, взорвался пассажирский самолет ТУ-154 авиакомпании "Сибирь", выполнявший рейс из Тель-Авива в Новосибирск. Я был тогда за границей, жадно ловил все новости. Вскоре выступил министр транспорта и генерал запаса Эфраим Снэ. Версия теракта исключена, заявил он. Почему? Потому что в аэропорту Бен-Гурион пронести взрывчатку на борт невозможно.


"Ну и наглец" — подумал я. Хоть бы не позорился с этой поспешной ложью: ясно же, что теракт! Оказалось — нет. Самолет был сбит ракетой С-200 украинской ПВО. У них шли учения — промазали, но попали. А министр был прав. Откуда такая уверенность?


"Каждый пункт наших инструкций по безопасности,— сказал мне один высокий чин в гражданской авиации,— написан кровью. Поэтому и выполняется неукоснительно".


Начать надо с того, что особый режим безопасности был введен после первого теракта в истории аэропортов, который произошел здесь же — в Бен-Гурионе (тогда он назывался "Лод"), и тоже в зале прибытия.


Вот обстоятельства: 30 мая 1972 года три боевика "японской Красной армии", прошедшие подготовку на тренировочной базе ООП в Ливане, прибыв из Рима рейсом "Эр-Франс", получили багаж, достали из него "калаши" — и открыли огонь от живота веером по пассажирам. Погибло 26 человек, из них 11 — христианские паломники.


Именно после этого Федеральное управление гражданской авиации США потребовало от частных авиакомпаний досмотра всех пассажиров и их багажа на предмет выявления оружия и взрывчатых веществ. А в Бен-Гурионе ввели многоуровневую систему безопасности, не имеющую аналогов в мире.


Суть ее, объяснили мне знающие люди, состоит в том, что невозможно досконально проверить всех пассажиров — не хватит ни времени, ни сил, ни технических средств. Надо выявить тех, кто действительно может представлять опасность, и вот их уже проверять со всей тщательностью, на которую способны израильские спецслужбы.


Собственно, вот и все. При этом и самолеты улетят по расписанию, хотя все вызвавшие малейшее подозрение будут детально допрошены, их показания проверены по компьютерным данным, сами они, если понадобится, обысканы до трусов и глубже, а их вещи прощупаны вплоть до швов на чемоданной обшивке — тщательней, чем любым "раздевающим сканером".


Как это делается в Израиле
КПП на въезде в территорию аэропорта вам не удастся проехать молча. Охранник (парень или девушка) склонится к окну машины, внимательно, без стеснения, оглядит вас и пассажиров, приветливо скажет: "Шалом!" Даже если вы конченый мизантроп — надо отвечать. Если по одному вашему "Здрасьте" он не поймет, что хотел, то продолжит расспрос: как дела, откуда едете, куда летите? Лишь определив акцент и степень взволнованности, пожелает счастливого полета и пропустит дальше (мимо автоматчика, который тоже не зевает в предрассветный час, а смотрит на вас в упор через лобовое стекло).


Все, тест пошел.


Если на этом этапе по вашему поводу возникли подозрения, за те несколько километров, что вы едете до терминала, там уже подготовились к встрече — вы уже под колпаком, за вами следят, среагируют на любое подозрительное действие, а то и сразу отведут в сторону поговорить.


Впрочем, беседы со службой безопасности не избежит никто из пассажиров. Эти мальчики и девочки (как говорят, в основном, студенты на полставки), которые лениво обходят пассажиров в очереди к сектору регистрации и, проверив документы, задают дурацкие вопросы,— уникальный израильский спецназ.


Я не знаю ни одного летавшего с "Эль-Аль" (крупнейшей авиакомпанией Израиля, которая имеет репутацию самой безопасной в мире.— "О".) и вообще через Бен-Гурион (включая меня самого), кого бы эти миловидные зануды хотя бы раз не вывели из себя. Про их зашоренность, тупость, бестактность, маниакальную подозрительность и полное отсутствие чувства юмора ходят анекдоты. Но это в первую очередь благодаря их умению Бен-Гурион — самый безнадежный аэропорт для террористов. И в то же время — самый либеральный по методам досмотра основной массы пассажиров. Здесь не только не разувают, но — не поверите! — разрешают проносить с собой воду и даже выпивку.


Разговорчики вне строя
Директор компании "Эль-Аль" по восточно-европейскому направлению Игорь Вайсбурд рассказал мне такой эпизод, произошедший на его глазах.


Проходя курс организации безопасности, оказался он в Лондоне. Восхитился видом охранников в "Хитроу" (двухметровые супермены, увешанные оружием и электронными причиндалами), пришел в восторг от совершенства местных технических средств контроля безопасности. Ну и отправился после проверки в сектор "Эль-Аль" на тель-авивский рейс, где с этими уже насквозь просвеченными пассажирами принялись работать мальчики и девочки собственной службы безопасности авиакомпании, бледно, мягко говоря, выглядевшие на фоне лондонских суперменов.


Была среди пассажиров беременная женщина с двумя детьми — держала за руку девочку и маленького мальчика на руках. По всем инструкциям — контингент наименьшего потенциального риска, таких вообще, как правило, не проверяют. Но у "Эль-Аль" свои правила: говорить надо со всеми. Разговорились. Англичанка, студентка. А что у вас в этой сумочке? Детское питание. Какое? Не знает — муж собирал. А кто у нас муж? Тоже студент, вместе учимся в Лондоне, он из Эмиратов. Собирались на каникулы к его родителям, но у него еще экзамены. Она и решила навестить пока подругу в Израиле, чтобы уже оттуда — в Дубай.


Раскрыли сумочку. Она оказалась с двойным дном. Там была бомба. Взорваться она должна была, когда самолет пролетал бы над морем.


Такие вот разговорчики...


Почему это не воспроизводится
Многие службы безопасности аэропортов примеривались к израильской "разговорной" системе. Недавно приезжала изучать этот опыт министр национальной безопасности США Джанет Наполитано. Вывод: в Штатах это неприменимо — слишком несопоставимы масштабы.


Но и страны с меньшим количеством громадных аэропортов, чем в США, отказывались от внедрения израильского опыта. И дело, конечно, не в пассажиропотоках (система, действующая в "Эль-Аль" и Бен-Гурионе как раз и направлена на то, чтобы разбивать их на "ручейки"). Составить похожий вопросник, позаимствовать инструкции — тоже, само собой, не проблема.


Проблема в другом: найти нужное количество сотрудников с таким же, как у израильских, уровнем мотивации. Просто эта работа требует абсолютной ответственности и подсознательного ощущения, что ты защищаешь от смерти свою страну, своих родных и что это — твой личный фронт.


В Израиле в результате горького опыта это есть. А больше нигде, похоже, и нет. Тем более нет этого в стране, где после страшного теракта с десятками невинных жертв национальные телеканалы не меняют сетки вещания, продолжают крутить сериалы и развлекательные шоу. Пока трагедия не становится общей, неоткуда взяться общей ответственности. И никакой чужой опыт тут неприменим.


Так что нечего пенять на ленивых ментов. Пенять надо на себя — не на зеркало.

Даниэль Пружанский(8-9-10-11 лет)

Вот пример сохранения культуры .