Миша, бывший чекист, давно находился в заслуженном маразме. Конечно, ехать в Израиль он бы никогда не согласился, ибо всю жизнь слово "сионист" использовал как ругательство и пугал им всех родственников. Поэтому ему сказали, что семья переезжает из Ленинграда в Кишинев: Миша там родился, там производил первые обыски и аресты, поэтому о городе сохранил самые теплые воспоминания и мечтал в нем побывать перед смертью. Маленький, сморщенный, он был уже за пределами возраста и очень походил на пришельца, но только не сверху, а снизу.
- Дети, это уже Кишинев? - приставал он ко всем в шереметьевском аэропорту, а потом в Будапеште.
В самолете он всю дорогу продремал. Когда подлетали к Тель-Авиву, вдруг открыл глаза и, увидев в иллюминаторе синюю гладь, удивился:
- Разве в Кишиневе есть море?
- Есть, есть - успокоил его Борис, - это искусственное море.
- А-а, Братская ГЭС, - догадался Миша.
Когда приземлились, его разбудил гром оркестра. Он удивился:
- Чего это они?
- Это тебя встречают, - объяснил ему кто-то из внуков.
Миша растрогался:
- Еще не забыли! Он вспомнил сотни обысканных квартир, тысячи арестованных им врагов народа и гордо улыбнулся: - Хорошее не забывается!
Когда спускались с трапа, к нему подскочил репортер телевидения:
- Вы довольны, что вернулись на свою Родину?
- Я счастлив, - ответил Миша, от умиления заплакал, пал на колени и стал целовать родную землю.
Этот эпизод отсняли и показали по телевидению. Миша был счастлив и горд, он вслушивался в ивритские слова "саба", "оле хадаш", "савланут" и вздыхал, что уже окончательно забыл молдавский язык.
- А ты смотри Москву, - посоветовал ему Борис и включил русскую программу. Шла передача "Время". На экране показали очередь у израильского консульства на Ордынке.
- Куда это они? - спросил Миша.
- Тоже в Кишинев, - ответил Борис.
- Кишинев не резиновый, - заволновался Миша. - Что, у них других городов нет?.. Свердловск или Якутск, например?
- Они торопятся в Кишинев, чтобы не попасть в Якутск, - буркнул Борис.
Миша долго не мог успокоиться.
- Сидели, сидели, а теперь все ко мне в Кишинев!.. Раньше надо было думать, раньше!
С утра до вечера он дремал на балконе, наблюдал, прислушивался и снова дремал. Ничто не вызывало его подозрений: звучала русская речь, продавались русские газеты, из раскрытых окон гремело русское радио.
- Румынов много, - сообщил Миша, увидев толпу арабов, - надо закрыть границу.
Раздражали его и вывески на иврите:
- Почему на русском пишут меньше, чем на молдавском?
- Это их республика, их язык, - втолковывала ему Рита. - Зачем им русский?
- Как это зачем? - возмущался Миша. - Затем, что им разговаривал Ленин.
- Скоро все по-русски заговорят, - успокоил его Борис, - даже они. - Он указал на двух чернокожих евреев из Эфиопии.
- А это кто такие? - испуганно спросил Миша.
- Тоже молдаване.
- Почему такие черные?
- Жертвы Чернобыля, - нашелся Борис, - прибыли на лечение.
- Да, сюда теперь все едут, - произнес Миша с гордостью за свой Кишинев. - Не зря мы за вас старались!.. Нет пьяниц - вот вам результат антиалкогольного указа!.. Витрины переполнены - это результат продовольственной программы+ А вы все ругаете коммунистическую партию, все недовольны!.. Вот она, Советская власть плюс электрификация всей страны!.. Мы наш, мы новый мир построим! Правильным путем идете, товарищи!.. От волнения он всхлипнул. - Дожил я, дожил на родной земле!
Снова пал на колени и стал целовать кафельные плитки балкона.
Александр Каневский(кажется,
но точно автор не я)
